|
Вой ветра наполнял уши. Я разрезал пространство своими многочисленными крыльями, а двадцать шесть сверкающих рубиновых глаз наблюдали за нитями дорог, пятнами озер и шипами гор, которые сплетались перед моим внутренним взором в один текучий ковер. Возможность видеть часть себя, самостоятельно действующую часть, со стороны, возвышенность над миром прикованных к земле существ все еще будоражила мою холодную кровь приятной новизной. Пласты воздуха ласкали в несколько раз увеличившуюся площадь моей кожи, но разум не мог насладиться этим восхитительным процессом - все мои мысли были заняты одним лишь словосочетанием: ignis fatuus - блуждающий, одурачивающий огонёк.
- Ignis fatuus освещает путь в пекло, дворянин. Твой путь, - сказал Оракул.
И снова я ощутил в крыльях необычную слабость, как будто наполнившую их горячим свинцом, и у моего тела снова образовался центр, притягивающий к себе остальные части: крылья стали крылом, розоватые рыла - одной мордой, а клыки слились в одну пару клыков. Я знал, что это значит - где-то внизу и немного впереди мое тело призывал один из алтарей летучей мыши. И тут словно огромная рука невидимого художника нарисовала подо мной призрачные точки мистических огоньков.
Странную местность проживания выбрал этот Ворадор - сквозь кроны деревьев проблескивала влажная почва болот. Ничего, кроме боли да опасности не может предложить вампиру подобное место.
Притяжение алтаря усилилось и я увидел его: все та же зловещая летучая мышь, созданная по образу и подобию своих собратьев, рассредоточенных по всему краю. Мои ноги коснулись его подножия и в этот же миг мое прежнее подобие вернулось ко мне. Я обернулся лицом к этому идолу, и улыбнулся в ответ на его оскал, поприветствовав эту гигантскую каменную наседку блеском своих клыков. Откинув ногой гнилую листву, я нажал каблуком на секретную кнопку в форме руны и она запылала в сумраке тлетворным зеленоватым свечением, распространяя в воздухе мускусный запах ушастого летуна и проникая в мое тело через столь восприимчивые поры, присоединяясь и умножая разнообразие ароматов остальных посещенных мною изваяний. В тот же миг мое видение озарило хитросплетение паутины, увивавшие весь Носгот. Я не сдержал улыбку: кем бы ни был этот вампир, он поработал на славу, создав отправную точку ко всем алтарям. Что ж, тем лучше - узнав, как победить Стража, я вырву из его дряхлого мозга и эти знания.
Где-то в глубине леса высился доджон поместья Ворадора, и его смутные очертания явились передо мною, хотя глаза и не могли видеть само стоение за кронами окружавших меня болезненных деревьев. Мешкать было ни к чему, и, растворившись в воздухе, я двинулся к своей цели. Мой взор намертво прирос к мерцающим сквозь деревья огонькам.
Невдалеке какой-то бесграмотный дурак умудрился поставить указатель: «Берегис путник опасностей леса Термогент» - было нацарапано на нем. В нескольких шагах лежала груда костей, среди которых четко выделялись два черепа - конский и человеческий. Словно в акте посмертной зоофилии соединились наездник и его кляча, удобрив почву общим гноем.
Шагая призрачными ногами по сочащейся нечистотами почве, я не избежал ее злокачественного влияния: мои пары смешивались с ее эманациями, густым потоком подымавшимся под кроны деревьев, с которых тягучими пузыристыми клочьями свисала их накипь. И вот показался первый огонек. К моему удивлению, он оказался вовсе не блуждающим - и здесь поработала невидимая рука хозяина окрестностей, укротив даже эту эфемерную стихию: синее трепещущее пламя колыхалось в светильнике, некогда бывшем человеческим черепом. Не отрывая глаз я следил за этим потусторонним маяком, вырывающимся из пустых глазниц, заполняя их новой плотью - плотью света.
Как я и подозревал, призрачный огонь не излучал никакого тепла, спокойно пламенея в костяном узилище. Однако само его присутствие оказывало неопределимое воздействие на окружающий мир, и грунт под моими ногами перестал истекать болезненной сыростью, сменившись сухим ковром из листвы да пожухлых сорняков. В тот же миг я заставил свое тело уплотнится и первым делом отхаркнул налипшую на горло зловонную тину, смачным плевком отправив ее туда, откуда она взялась. Оборотившись к источнику света, совсем рядом я заметил еще один огонек, а за ним и еще, и еще один: фонари обрамляли искусственно сухую алею посреди хлюпающих и булькающих топей леса Термогент, конца которой я видеть не мог: подобно змее петляла она меж деревьев, уводя меня все глубже в лес, подальше от крылатого изваяния и злополучных любовников.
Несмотря на всю выпячиваемую враждебность, этот лес позволил мне на некоторое время отдохнуть, забыть о цели путешествия. Моя сравнительно новая вампирская сущность полностью заменила человека, которым я был всего несколько дней назад. С момента моего пробуждения во тьме склепа я успел стать иным существом. Но ничто не затмило мою память, наоборот: разум действовал молниеносно. И вот в царстве фантазии возродился мой старый добрый отец с его многочисленными рассказами.
Отсутствие старика запомнилось мне больше, чем он сам, хотя то недолгое время, что он провел со своим единственным отпрыском, просто кишело сказочными чудищами, экзотическими племенами и мифическими народами, которых он повстречал во время таких длительных дипломатических путешествий на край света. Когда врата Кухэгена впустили его в предпоследний раз, он поведал мне о необычном народце в тюрбанах и с ятаганами у пояса, поклонявшихся некоему зловещему Термагенту. Имеет ли это како-то отношение к окружающей меня лесу-трясине, я не знаю.
Алея совершила еще один поворот и последние два фонарика с заключенными в них некогда свободолюбивыми огоньками расположились по бокам от громадных кованных ворот - словно два монолитных зуба чернели их створки в измученных непогодой темных камнях стены, по которой отчаянно цеплялась безумная поросль всевозможных вьющихся растений и дикого винограда. Подобно угрюмой хищной птице гнездилось вверху переплетение башенок и столпов. Как будто этого было недостаточно, железные арабески врат живописали перед любыми гостями, прошенными и непрошенными, отпугивающую сцену вампирского пира: люди, насаженные на кол, подвешенные над огромными чанами с темной жидкостью, просто части тел и кости, окружающие кровопийц в шикарных аристократических одеждах.
Но не вид замка, не дешевая страшилка вместо привратника давала понять, что перед путником обитель упыря, а кровь. На скотобойне она въедается в основание здания, просачиваясь сквозь почву и распространяя вокруг характерный сладковатый аромат, наполняя сам воздух постоянным присутствием смерти. Здесь же чувствовалось неимоверное наслоение разнообразнейших вкусовых оттенков, смешавшихся в один, немыслимый, дурманящий и чистый букет, не обезображенный примесью трупной вони или других жидкостей человеческого тела, моментально пробудивший дремавшую во мне жажду. Но я попридержал коней, дабы осмотреть свой инвентарь и проверить амуницию - кто знает, чего можно ожидать от хозяина поместья.
Врата отворили передо мной свою пасть, как только я закончил подсчет пузырьков с кровью - стало очевидным, что меня или пригласили, или давно ждут. Существо, обитающие в норе посреди болот ждет меня! Ухмыльнувшись, я шагнул во двор.
Сокрывшись в тени, я решил осмотреться. Ветер играл пышными прапорами у парадного входа, надо мной возвышались колонны в форме драконов. «Инфернус» - гласила надпись на камне у подножия первой из них. Растения распространили свои владения и на территорию дома этого вампира: перебравшись через стену, лозы оплели все внутренние стены и теперь шевелили своми маленькими листиками, приветствуя моё появление. И тут луна показала мне то, что я и рассчитывал увидеть: невдалеке ото входа с какими-то продолговатыми ящиками, напоминающими наспех сколоченные гробы, возились пятеро смуглых здоровяка с пышными усами. Цыгане.
Эти бестии уже порядком надоели мне, и, недолго думая, я метнул в воздух свою верную колоду Таро. Не издав и звука, разбойники повалились наземь, точно мешки с навозом. Путь был открыт.
Входная дверь манила меня, но сначала я решил удовлетворить свое любопытство. На ближайший ко мне ящик повалился тучный цыган, замарав крышку лужей блевотины, которая все еще пузырилась из его перекошенного рта. Обошев его, я аккуратно приподнял крышку над следующим ящиком. От неожиданности я едва не уронил ее - в нем лежала связанная по рукам и ногам мертвая девушка. Я прикоснулся к ее шее - тепла, словно живая... Без сомнения, ёё убило моё заклинание. Кровью цыган я и не думал насыщаться, но эта дева была напрасным переводом харчей. Мне было почти жаль ёё.
На всякий случай, я проверил еще два ящика - все такие же свежие, теплые трупы. Без сомнения, эти смуглые предатели рода человеческого поставляли их во двор Ворадора в качестве живого скота. Странно, но все же напрасная клевета на умерших не давала мне покоя, и я заставил себя прикоснуться к жирным космам худосочного цыгана, безвольно свесившегося с повозки. Его душа все еще была прикована к неостывшему телу, пытаясь понять свое новое состояние, и в ее алчущей черноте я увидел то, что и ожидал - следов того, что разум этой твари был под контролем вампира, не обнаружилось. Я был рад, что не оросил свои губы кровью этой прямоходящей мерзости.
Злоба омыла мой мозг, и в ее свете я отбросил мысль о том, чтобы прокрасться внутрь подобно вору - если этой черни было дозволено находиться здесь, я с пребольшим удовольствием позабавлюсь ее жалкими попытками превзойти меня.
Я взглянул вверх, на входную дверь - точно новая, сияла она лакированной поверхностью и затейливыми узорами. Не спуская с нее глаз, но не видя перед собой ничего, кроме простого предмета тщеславной роскоши, я двинулся вверх по ступенькам. Конечно же, было не заперто.
Аромат свежей крови пахнул мне прямо в лицо, но не затуманил мой взор: излишества, которыми этот Ворадор окружил себя, были впечатляющи. Его достаток пристыдил бы и самых заносчивых спесивцев моего бывшего двора. То, что эта показное богатство осталось нетронутым, свидетельствовало о преобладании страха над жадностью в душах тех, кому ведомо о местонахождении дворца.
Как только последняя мысль отзвенела в моей голове и стала прошлым, я заметил на себе испытывающий, и в то же время алчущий взгляд - за мной наблюдали. Оголив меч, я повернулся в сторону невидимого наблюдателя.
Склонив набок симпатичное, мертвенно бледное лицо, на серванте в конце коридора по-мальчишески восседал не Ворадор, а женщина в роскошных доспехах. Она улыбалась, но глаза грызли меня, словно бездомный пес древнюю кость. В ее жилах была вампирская кровь и голод вздернул ее верхнюю губу. Сквозь кольчугу изящного плетения виднелась ее нежная кожа - смерть лишь придала ей запретного очарования. Однако подобная красота была способна приносить ее поклоннику только смерть. Питомица Ворадора - лишь зверь, раб его воли и жалкий соперник; вампир, плененный более сильной волей.
То, что я принял за улыбку, было оскалом голодной собаки. Подтверждая мои мысли, она щелкнула зубами и растаяла прямо на глазах.
Радость загорелась в моем нутре - эта тварь показала мне фокус, которому мне все еще предстояло научиться. Понимая, что сейчас не время для подобных чувств, я предавался ликованию. С улыбкой на лице я поднял свой меч и стал спиной к стене. Пробормотав заклинание, я окружил себя энергетическим щитом - какими бы возможностями не обладала эта носферату, он не даст ей подкрасться незаметно.
Я уже начал подумывать об использовании колоды карт, когда заметил приближающиеся ко мне следы на мягком ворсе шикарного ковра. Смех сотряс мое тело - как удивительно примитивным было использование столь интересного умения! У этого ничтожества даже не хватило ума ступать по дереву, благо, открывалась достаточно широкая полоска пола.
Разразившись хохотом, я воспользовался самым грубым магическим приемом - энергетической стрелой. Девка взвыла и в воздухе поплыла вонь паленой плоти. Молниеносно подскочив к источнику звука, я рассек воздух перед собой, и у меня на глазах из него вывалилась скалящаяся и размахивающая когтями фигура. Я пригвоздил ее к полу и опустился на колени.
- Где Ворадор?
- Ты... нет, он найдет тебя. Он уже знает, что ты здесь, - пробулькала тварь, захлебываясь алой жидкостью. Потоки крови из раны разрастались темным пятном на ковре под ее телом.
- Где я могу найти его? - спросил я, но тут же передумал, и, поднявшись на ноги, выдернул свой меч из мегеры. Она даже пыталась убежать - лишь скалила зубы и пускала кровавые пузыри.
- Он отомстит за меня... не всякая девка достойна стать его наложницей, - квакнула она прежде, чем лезвие отсоединило ее голову от тела.
Что ж, если Ворадор окружил себя столь безыскусной свитой, я без особых препятствий обыщу его замок.
Власть притягивает к себе трепещущую слабость, которая пресмыкается перед ней, подставляя прожорливую, жадную, иссохшую глотку, не способную даже на выделение слюны. Ветошь стремится к ней, словно к магниту, попадая в силки, как вязнет в патоке не в меру прожорливая оса. Ворадор манил и притягивал этих зачерствелых, отчаявшихся проходимцев. Обещания вечной жизни и недозволенных знаний кружила голову их тщеславию.
Обыскав немало роскошных, но пустующих комнат, в одном из дальних залов я обнаружил одного такого человечишку: окруженная библиотечными стенами, обремененными тысячами древних талмудов, мерцающих корешками в ярком свете единственной свечи, за кипами книг виднелась седая голова некроманта, окутанная нимбом из тонких нитей волос - они плавали в воздухе, будто влекомые вдаль паучками, столь часто наполняющих зефир весеннею порой. Губы его беззвучно выговаривали тарабарщину, за которой гонялся по древним страницам его усеянный замысловатого узора кольцами кривой палец. Было очевидно, что он был глух как пень, и вопли убиенной наложницы не потревожили его.
- Как живописна сцена изысканий пса-самоучки, - заявил я о своем присутствии.
Из немощной груди вырвался испуганный вопль, старик вскочил и зашипел, точно змея - комплимент этой шавке пришелся не по вкусу. Что ж, мой клинок успокаивал спесивцев и помоложе. Лезвие все еще роняло кровь своей последней жертвы, и это не ускользнуло от глаз некроманта. Возможно, он сумел что-то почерпнуть из дряхлых томов библиотеки, ибо лицо его озарилось страхом узнавания - несомненно, старик распознал владельца этой алой жидкости.
Он взвизгнул и затараторил неразборчивую чушь, выделывая над головой сложные пассы - удивительно, как суставы его старческих пальцев были все еще способны на подобные манипуляции. Где-то посреди этого бредового монолога он вспомнил о своей непокрытой голове, и, точно устыдившись безобразности, нахлобучил огромный капюшон, укрывший его сморщенное, как чернослив, лицо. Ухмыльнувшись его обезьяньим ужимкам, я пошел к нему.
Мои ожидания оправдались - старик ничем не превзошел магов, встреченных мною с момента пробуждения. Тени в углах зашевелились, послышался хруст невидимых сухожилий и студенистое шлепанье; какая-то из них зевнула и несколько дюжин глаз, отсвечивающих тошнотворным цветом без названия, зафиксировались на моей персоне.
Раздалось злобное насмешливое хихиканье старца, в тот же миг сменившееся воплем ужаса, когда я метнул в его сторону охотников за скальпом. Некромант с нечеловеческим хрюканьем подскочил на месте, и что-то вспыхнуло в пространстве перед ним, моментально наполнив воздух смрадом паленого ковра - это мои звездочки прожгли в нем две большие дыры. Мое терпение истоньшилось.
Воспламенив свой меч, я рассек им ближайшую тень - все это время они беззвучно подкрадывались ко мне, - разжал ладонь и дунул, отправив магу новый подарок.
Старый хрыч успел только сверкнуть белками глаз, и мое послание настигло его. Стены сотрясли его жалобные вопли, а ковер покрыла роса желтого гноя. Тело его покрылось лопающимися волдырями и набухло шевелящимися в нем червями. Через секунду я услышал характерное тарахтенье влажных костей, и балахон осел в лужу вонючей жидкости.
Теневые силуэты рассыпались на атомы под моими ударами без лишних протестов. Петух, которому отрубают голову, может пробежать несколько метров; корабль арханцев, на котором погиб капитан, держится на плаву не больше трех дней; тени незамедлительно следуют за некромантом, примкнувшим к рядам их войска.
Воздух полнился остатками живительной эктоплазмы - ее оставили отправленные на тот свет существа - и я не упустил возможности пополнить запасы своих сил. Но голод все так же мучил меня, а запах крови щекотал ноздри все сильнее - где-то совсем близко попрощался с жизнью не один человек.
Невежество - самая презренная слабость воина. Ворадор уже знает, что я здесь... об этом меня предупредила его наложница. Нужно полагать, с его позволения. Но он не потрудился предупредить о моем присутствии старого дурака, останки которого воняли у следующих дверей. Меня несомненно испытывали.
Что ж, до сих пор его ловушки были довольно просты, но это вовсе не говорит о бессилии или благожелательности.
Движимый желанием узнать больше о моем негостеприимном хозяине, я решил изучить его библиотеку. Надменность одарила меня приятной неожиданностью: среди дряхлых томов я обнаружил древнюю историческую хронику, повествующую о начале гонитьбы на вампиров. Я смахнул на пол стопки макулатуры, над которой кроптел маг, и расположился поудобней.
Давным-давно численность вампиров выросла до таких масштабов, что обратила на себя внимание Круга. Чтобы справиться с угрозой, был создан «Орден «Серафан», или «Ангелов света», как их потом прозвали в простонародье. И началось Великое истребление вампиров.
Книга накрепко приковала мое внимание, но голод вынудил покинуть библиотеку и двинуться дальше. Кроме того, я мог подобрать ёё на обратном пути. Итак, ни минуты промедления! Отшвырнув жалкие останки старика, я открыл дверь.
О, моя голова пошла кругом от пьянящего запаха, наполнившего воздух, и я едва не скатился вниз по открывшимся ступенькам. Моментально вернув себе самообладание, я ринулся вниз и с разгону высадил дверь, выскочив на середину подземной тюрьмы. Глаза мои пылали, рот ощерился в алчущем оскале, а клыки, казалось, словно железо к магниту, тянули мой рот к жизненной алой влаге - я ступил на территорию кладовой Ворадора! Настоящий пир для упыря! Не удивительно, что у ее порога был посажен сторожевой пес!
Подобно скотине, ожидающей забоя, на ржавых крюках, торчащих со стен темницы, болтались мужчины и женщины; камни, словно иней, покрывала корка крови и внутренностей; сам воздух, казалось, превратился в красную завесу, полную стенаний, боли и смерти. Излишества открывшегося мне зрелища едва не лишили меня чувств, но сухость во рту заставила ринуться к ближайшему телу и охладить свои раскаленные клыки человеческой кровью.
Только насытившись, я увидел, что моей жертвой стала неземной красоты девушка. Оглядевшись по сторонам, я убедился в том, что все люди, содержащиеся в кладовой, обладали воистину небесной красотой. Отборные лакомства...
Наконец-то голод утолен! Тело мое буквально гудело от новообретенной энергии. И в один момент проснулись все остальные узники темницы, наполнив пространство своими изможденными воплями. Я вышел на середину зала, осмотрел их, поворачиваясь вокруг своей оси, все еще пылая жаждой - казалось, посреди этого излишества она просто не могла успокоиться, выплескиваясь из моего тела, протягивая свои щупальца во все стороны. И тут случилось то, чего я никак не ожидал: подобно волне, прорвавшей запруду, жажда пробила жизненную оборону всех пленников, разрывая их артерии, пуская их кровь невидимыми руслами по направлению к моему волчьему зеву. Точно паук в красной паутине, я застыл на пересечении этих потоков. Кровь омыла меня, заполняя все пустоты в моем теле, немедленно усваиваясь, наполняя мое естество неведомой до этих пор силой.
Голова моя была ясна, как никогда в жизни - ни в людском, ни в загробном существовании я не испытывал подобного. И я понял, что моя вампирская сущность преподнесла мне еще один подарок, совершив новый виток совершенствования. В тот миг я почти полюбил свою новую форму бытия.
Осев на пол, я дал себе время передохнуть, время обуздать восторг и охладить разум. Нельзя было продолжать поиски Ворадора, победителя Малека, на горячую голову, да еще и опустошив его кладовую.
Но все же я не мог задерживаться здесь надолго: поднявшись на еще одну ступеньку выше над другими существами, я, казалось, чувствовал агонию мира, хруст и шуршание внутри рушащихся колонн. Нет, медлить было нельзя. Оперевшись на свой меч, я поднялся и двинулся дальше, бросив прощальный взгляд на пустые, безжизненные тела, что окружали меня - для них путь лежал лишь в Небытие, расписанное узорами мух, червей и желто-зеленых лент гноя.
Глупо было ожидать, что поместье исчерпало свой запас зловещих тайн. И всего лишь через полчаса блужданий, захлопнутых и открытых дверей, я наткнулся на оружейную комнату. Не знаю, какое значение предавал ей хозяин... В ней практически не было ничего интересного. Она походила на книгу, полную банальностей и неинтересных пассажей. Однако даже самая плохая книга может удивить читателя хотя бы одним интересным предложением, которое заставит читателя задуматься или, по крайней мере, улыбнуться. Но если фраза эта может быть осмыслена чтецом совершенно по-другому, отлично от замысла автора, облачившись отдельным смыслом, то в вещественном мире все просто - что-то или ценно, или нет. И вот, посреди красивого, но непотребного хлама, я обнаружил нечто очень ценное. Мне даже не пришлось рассматривать все содержимое комнаты - посреди заурядности остального наполнения оружейной выделялся древний сундук из черного дерева. Но не вычурные орнаменты из драгоценных металлов и камней заинтриговали меня, а невидимое обычному глазу темно-красное свечение. Без лишней церемонности я сорвал замок и распахнул его.
«Доспехи хаоса» - непонятно почему эти слова отпечатались в моем мозгу, когда я узрел содержимое сундука. На меня злобно взирали три страшные морды, ощетинившиеся во все стороны зубами и шипами; соединяла их необычного плетения иссиня-черная кольчуга - это были доспехи. Я не стал тратить время на изучение мастерской работы их создателей, ибо качество продукта было несомненно, а пока что непонятная мне сила, таящаяся в нем, была настолько враждебна окружающему миру, что я, еле сдерживая свой восторг перед находкой, уже расстегивал ремни своих доспехов, чтобы примерить этот чудовищный, усаженный остриями шедевр.
Лишь на несколько секунд я помешкал, решив лишний раз исследовать находку, чтобы потом не сдохнуть, будучи задушенным незамеченными ремнями, или проколотым обратившимися вовнутрь шипами. Но опасения мои были напрасны. Осторожно, чтобы не пораниться о шипы, я один за другим приладил на себя все элементы доспехов. Мастерская работа неведомых умельцев вызывала восхищение: одна страшная рожа оказалась нагрудником, остальные две - наколенниками; клинья и шипы торчали из меня, как изо сказочного чудовища, нисколько не затрудняя мои движения; кольчуга, подкладки и ремни были прилажены с огромным умом. Я почувствовал себя змеей, обретшей новую кожу и ухмыльнулся, представив, как я, должно быть, кошмарно выгляжу со стороны.
И все же ощущалась какая-то тайна, сокрытая в доспехах, пока что скрытая от меня, но я даже и не подумал менять амуницию.
Поиски уже начали надоедать мне, когда я совершил следующее открытые - за одной влажной дверью мне открылась камера пыток. У этой комнаты было лишь одно предназначение - здесь мучили, пытали, а потом казнили человеческих существ. В ней было все для удовлетворения садистских желаний ее инженера. Кровьполностью покрывала видимые поверхности и, без сомнения, вьелась в них гораздо глубже ржавчины.
Ужас и страдания жертв дьявольских конструкций все еще отдавались эхом в этих смертельных стенах; воздух наполнялся симфонией страха и агонии. И тут сквозь какофонию стенающих душ я услышал извращенный хохот самого Ворадора. Вне сомнений, я был почти у цели.
На стене кто-то начертал такие слова: «Manus Celer Dei» - «Быстра рука Господня». Ха! Как будто телесных издевательств ему было недостаточно, старый вампир хотел испоганить сами души узников перед тем, как нагло вышвырнуть их из обессиленных тел. Что ж, для таких, как Ворадор, агония душевная делает агонию телесную только слаще. Я без сожаления покинул это средоточие расточительности.
Комната за комнатой, дверь за дверью, потайной рычаг и снова дверь... Я уже начал подумывать, уж не собирается ли хозяин утомить меня самой монотонностью его поисков в надежде на то, что я махну на все рукой и уберусь восвояси, когда, разрушив еще один портал, я очутился в просторном зале. В его дальнем конце лениво подняла голову смертельно бледная и ослепительно красивая женщина - еще одна наложница! Не останавливаясь, я двинулся к ней.
- Где твой повелитель? - спросил я, на ходу оголяя меч. Но она лишь ухмыльнулась, и принялась кружить вокруг меня, точно дикая кошка вокруг жертвы. Переговоры были бесполезны.
Я взмахнул мечом, но когда он уже был у ее шеи, клинок рассек лишь воздух, просвистев под глазами фурии, исчезнувшими чуточку позднее остального тела. И тут я ощутил болезненный укол в спину - тварь подкралась ко мне сзади! Молниеносно обернувшись, я снова резанул по воздуху. В трех шагах от меня стояла вампирша, но улыбка исчезла с ее уст, сменившись кровавой пеной, а глаза округлились от удивления. Не теряя ни мгновения, я обрушил на ее одурманенную голову смертельный удар, и наложница грохнулась наземь, утратив свою немертвую жизнь. Медлительность оказалась ее погибелью.
Мое тело было все еще до краев полно силы и рана тут же затяналась - я почувствовал, как закрыла она свой алый рот, сомкнув на нем серые губы шрама. Но что-то было не так... я пощупал шрам... Нет! Я не смог его пощупать, ибо сама кольчуга обратно сплела кольца над ним! Регенерация доспехов? Вот уж неожиданность...
Сцена поединка вертелась у меня в голове, но ее кусочки никак не хотели уложиться в цельный кусок - я что-то проглядел. Красные пузыри на устах вампиршы... А ведь я даже не задел ее! Толчком ноги я перевернул ее тело на живот и увидел свой ответ: на ее спине красовалась глубокая рана. И тут я понял: доспехи хаоса взымают с нападающих тяжкую плату за их кровожадность - удары, предназначающиеся мне, одновременно ранят и агрессора. Убив меня, убьешь и себя.
Я не мог не восхищаться мастерством кузнецов, сотворившим это устрашающее чудо. Кузнецов? Хотя... возможно ли, чтобы создателем доспехов был сам Ворадор? Легенды гласят, что именно он выковал Жнеца душ.
Стены зала покрывали декоративные ткани, изображавшие довольно мрачные пейзажи. Эти гобелены сплетали рассказ пылающего ада на земле, оргию огня и боли: из бездны ко мне взывали немертвые сущности; их гнилую кожу покрывали запекшаяся сера и пепел. Их полные страданий взоры свидетельствовали о цене, уплаченную за их слабость.
Судьба этих вампиров не постигнет меня. Однако кровь взывает ко крови... и я обнаружил, что мои кулаки сильно стиснуты. Пока в мире будет обретаться Малек, род вампиров не будут отомщен.
Я поднял свой взор на еще одни массивные двери, целостность которых я еще не успел нарушить. Сколько еще дверей, сколько еще ловушек?! Я еле сдерживал себя, чтобы не промчаться анфиладой комнат, подобно вихрю, пренебрегши поджидающими в них опасностями. Тело мое не знало усталости, но в часах терпения осталось всего лишь несколько песчинок. Или Ворадор появится, или я выкурю его из этого гнезда!
Сцепив зубы в безмолвной ярости, я повернул дверную ручку. Не заперто.
Первое, что ожидало меня в этом зале, обрушилось в мои уши:
- И ты называешь себя вампиром? Так? Я живился крысами, поопаснее тебя! - за этой напыщенной тирадой последовал не менее самодовольный грубый хохот. Я поморщился и достал меч. - А-а-а, ты у нас любитель притворяться, малыш... К чему притворство, дитя? Встреть свою судьбу, как и подобает смертному, - вот какими словами встретил меня хозяин поместья.
Старый вампир разглядел мою юность, и мне стало не по себе. К тому же, Ворадор по-прежнему оставался за занавесом устраиваемого им спектакля, предпочитая дергать за ниточки из невидимого укрытия. Тем не менее, он не обратил внимания на то, что доспехи хаоса охраняли мою хладную плоть, или попросту не придал этому значения - очевидно, мелочность не числилась среди его пороков.
Морщины собрались на моем челе, когда я увидел, какое испытание было уготовано мне этим стариком. Он отвлек мое внимание своей речью и сбил с толку открывшимся зрелищем: я находился в зале с огромными плитами на полу, выложенными в шахматном порядке; противоположные стороны были заняты обездвиженными людьми, глаза которых бешено вращались в глазницах, а губы беззвучно шевелились. Чертовы пешки!
Я вышел на середину зала и осмотрел собранных здесь людей. В их расположении, формах одежды была какая-то закономерность... Понимание озарило мой разум: первые ряды по обе стороны занимали простолюдины с грубым сельским оружием в подрагивающих руках - первая линия обороны. За ними располагалась знать и полководцы... Шахматы! Я очутился посреди шахматного поля! Ворадор ни на секунду не переставал играться людьми, словно это были не живые существа, а просто куклы, емкости с кровью, любопытные безделушки.
В одном конце зала сидели король с королевой. Внешность короля была подозрительно знакомой... На помощь мне явились видения из пещеры Оракула: «Король Отма, бессильный... Король Отма, бесполезный...» Но нет, это был не он, хотя похожесть была поразительной - все те же бело-золотые доспехи, все та же острая борода и сверкающая лысина... Что за игру задумал Ворадор? Что за странный подтекст прятался под ее покровом?
Место короля у противоположной стены пустовало. Я заскрежетал зубами, а глаза мои налились кровью, когда я понял, кто должен занять его место в этой игре. Из своего все еще невидимого наблюдательного пункта Ворадор огласил зал очередным приступом громогласного хохота, когда я обнаружил, что дверные проемы исчезли со стен. Экий весельчак!
Все еще не желая принимать участие в его фарсе, я обрушил на ближайшую стену град ударов. Застывшие на месте люди прикипели ко мне красными от слез и отчаянья глазами. Бесполезно. Ни царапины, ни зазубренности не появилось на камне этой темницы. Мне не оставили выбора. Я занял место короля.
- Знай свое место, и будешь в безопасности, как и подобает моему гостю, - послышался голос Ворадора. За словами отчетливо виднелась издевательская усмешка.
- Vae victus! - прошипел я, и в тот же миг пешка с противоположной стороны сделал два шага, исполненных деревянной грации марионетки. Слезы струились по щекам крестьянина.
Все внимание переместилось на меня. Завладев разумом своего пешака, я сделал ход на две клетки вперед. Ворадор подвел свою пешку к моей, подставляясь под удар. Что он затеял? Я велел крестьянину забрать фигуру соперника, но когда он взмахнул своими вилами, они переломились в воздухе, лишь оцарапав противника. Невидимый кукловод тотчас же воспользовался моментом, и моей пешке раскроили череп. Крестьянин упал наземь, марая пол своей кровью и мозгами. С топора нападающего сполз обрывок скальпа с волосами и шлепнулся наземь с мерзким влажным звуком. Останки моей поверженной фигуры поднялись в воздух и унеслись прочь под стену, дабы не мешать продвижению фигур.
Тщетными оказались мои усилия - все мои воины были дефективные: у большинства ломалось оружие или подводили щиты, некоторые просто валились с ног, не доходя до указанного мною места. Но когда у моего слона на ходу отвалилась нога и он со скулящим воплем из последних сил пополз к указанному мною месту, и остальные фигуры зашевелились на своих метах, я не стал дожидаться их бунта. Собрав все силы своей воли, я окружил себя жалкими остатками моей армии, и пошел прямиком на двойника короля Отмы.
Воины Ворадора отреагировали моментально - старый пройдоха не желал проигрывать партию - и со страшным кличем ринулись на меня. В один момент я подумал, что мои воины разорвут путы моей воли и разбегутся кто куда, спасая свои покрытые язвами шкуры, но, сжав силы разума в стальной кулак, я полетел с ними, точно таран из тел, на противника. Я словно сошел с ума: глаза мои пылали потусторонним огнем, и этот же огонь вырывался из глаз моих воинов, когда мы в унисон выкрикнули мой боевой клич и рассекли клинком нашей общей воли податливую плоть растерявшегося противника. Я разил направо и налево, прорвавшись на передовую точно фигура на носу корабля своей атаки, круша волны направленной в мою сторону ржавой щетины копий, мечей и алебард. Заклинания сыпались с моих уст, превращая окружающих в кипящие лужи кровавого гноя и груды позеленевших костей; кровь сплошными непрерывными потоками лилась в мою булькающую глотку, я захлебывался в пресыщении. Алая завеса окутала меня и остатки моих воинов.
- Vae victus! - в третий раз выкрикнул я и снес королю его лысую голову. Раздался восхищенный вздох невидимого кукловода, когда кровь поверженного противника омыла мои стопы.
Окружающее пространство взорвалось овацией. Воины побросали свое оружие и неистово рукоплескали. Трупы на полу хлопали мне, а если у них не было рук, они просто лупили ладонями по лужам собственной крови. Ворадор насладился игрой, и в своем наслаждении он соизволил явить мне свой лик.
В глубинах запутанных лабиринтах внутренностей леса Термогент я обнаружил нечто, страшнее самого Ада - мне явилось видение того, во что я сам уже начал превращаться.
“Infernus” - гласила надпись у подножья колонны. Воистину, его хозяин имел вид существа из Преисподней. Роскошные облачения не красили его, создавая контраст со внешностью владельца. Воротник был подвязан шелковой лентой, украшенной сияющим рубином... но что за кошмарным бордовым цветом темнели древние губы этого вампира, пропитанные вином жизненных соков его неисчислимых жертв! Эта кошмарная ухмыляющаяся плоть окружала жемчужно белое зубы; точно два копья, торчали из его пасти два огромных клыка. Очи утратили все человеческое - длинные века бытия кровопийцей превратили зеницы в щелочки - на меня бесстрастно смотрела пара глаз древней, разумной рептилии. Сама кожа его тела утратила человечность, напитавшись вампирской сущностью и приобрев изумрудный оттенок. Черты лица повторяли метаморфозы, произошедшие с зубами Ворадора: борода отрастила два острых шипа и подобная пара наростов красовалась на кончиках его скул. Увенчивали его лысый череп мутировавшие уши, более походящие на рога, чем ушные раковины. Тело его скрывали шикарные одежды, оставляя оголенными мускулистые руки, на кистях которых красовалось по три кошмарных когтистых пальца. Одно предплечье покрывала замысловатая татуировка с изображением сказочного зверя, напоминавшего дракона.
Но, не смотря на всю безобразность, его лицо носило на себе легко узнаваемый узор, узор эмоций. Сколько бы столетий он не прожил, Ворадор веселился, радовался и хохотал, точно простой смертный.
В его глазах я был неоперившимся юнцом-вампиром, дитем, над которым сюсюкаются и заманивают побрякушками. Ворадор не испытывал неприязни по отношению к представителям своего рода - я понял это сразу же, как только взглянул на него. Я не испытывал к этому отвратительному существу должной неприязни - вот что по-настоящему удивило и обеспокоило меня.
- Ха-ха-ха! В тебе все же чувствуется воин, ха-ха-ха! - смеялся и улыбался мне Ворадор. - Хм-м-м... Возможно, ты не так прост, как можешь показаться с первого взгляда... Тебе следует многому научиться, вампиреныш. Но ты заслужил мое гостеприимство. Пойдем! Сегодня вечером ты будешь ужинать за моим столом.
Ворадор проводил меня в просторный трапезный зал. Тяжелыми фалдами свисали со стен бордовые гардины; в воздухе стоял уже привычный запах крови, а с потолка свисали такие же ржавые крюки, что я видел в его кладовой. На некоторых из них уже были подвешены люди. Невиданные знаки красовались на каменной кладке... Но необычней всего был последний штрих: прямо за спиной Ворадора, когда он занял свое законное место во главе стола, я увидел размытый потрет женщины. Она не была похожа на встреченных мною наложниц... Какое неожиданное проявление сентиментальности со стороны древнего Ворадора!
Неслышными шагами в зал вошли несколько наложниц, подошли к двум подвешенным человекам и, подставив под них красивейшие амфоры, перерезали их белые шеи. Словно невинные агнцы, они молчаливо приняли свою судьбу. Вампирши поднесли амфоры к своему хозяину и столь же беззвучно удалились. Мне показалось, что одна из них напоследок метнула в меня полный ненависти взгляд.
- Нечасто я вижу здесь кого-то из нашего рода, тем более, кого-то столь же молодого и глупого, как ты, - сказал ухмыляющийся Ворадор, наполняя наши кубки. - Тем не менее пей, - он взмахнул рукой, и один из сосудов, пролетев через весь стол, мягко уткнулся в мою ладонь.
- Пей запоем, удовлетвори желания своего темного дара! - с этими словами он осушил свой кубок. Провел пальцем по его краям и слизнул с него огромную густую каплю.
Дара?! Пф! Ворадор считал мое проклятие благословеньем. Он все нес и нес свою чушь, а я слушал в пол уха. Из всего его трепа я вынес для себя лишь то, что, по его убеждению, мы были богами, а смертные сами приносили нам в жертву свою кровь, чтобы мы могли с наслаждением пользоваться сверхъестественными силами. Но все же в чем-то он был прав... Он был прав в том, что грезы смертных на самом деле были молитвами, молитвами, возносимыми нам в надежде на награду нашими силами и вечной жизнью.
Пока я размышлял над этим, старый декадент все болтал и болтал о своем прошлом: на меня изливались длинные рассказы о войнах людей с вампирами, его словами выписывались угрюмые картины умерщвленных вампиров, целые поля с их трупами, насаженными на деревянные столбы. Все это сливалось у меня в голове с прочитанными урывками из старой хроники да изображениями на гобеленах. Ворадор никак не мог примириться с прошлым... А я, в свою очередь, не мог не удивиться тому, сколько событий пролетело перед змеиными глазами хозяина поместья.
Посреди этого неиссякаемого потока болтовни старый дурак сам подарил мне то, за чем я пожаловал к нему в гости - грубый рассказ о том, как он победил серафанца Малека и выместил свою ярость на Круге девяти за то, что они поддерживали святую войну ордена «Серафан» против вампиров.
- Зарезав шестерых овец, я победил их жалкого пастыря - Малека. С тех пор наш род не лез в дела людей, за исключением питания, - он взмахнул своим вновь полным кубком, салютируя мне. Выказывая свое расположение, я подошел поближе. - Советую поступить так же. Вмешиваться в дела людские - это не к добру. Охота на ведьм, которую устроили серафанцы слишком грязное дело, чтобы марать о него свои руки. Надеюсь, мои слова были услышаны, Каин.
Стиснув зубы, я кивнул.
- Хорошо, - он протянул руку ладонью кверху и между его пальцев появилась необычной формы вещица. - Возьми это кольцо. Если тебе будет нужна помощь, оно призовет меня, - сказал он, передавая мне эту непростую, парадоксально полезную бездлушку. И правда, очень необычная вещь! Оно напоминало скорее миниатюрное лезвие топора, чем кольцо. Мастер - нужно полагать, сам Ворадор - сделал его из странного сплава, как будто пропитанного кровью. Сама форма напоминала обточенные зубы! По всей его поверхности извивались таинственные знаки, напоминающие магические сигиллы. Из него получилась бы отличная серьга.
Пока я изучал этот дар, Ворадор рассматривал мое лицо. Когда я поднял свой взгляд и он встретился с его взглядом, он ухмыльнулся и сказал:
- Несмотря на твое юношеское невежество, ты забавляешь меня, Каин - было бы очень обидно просто так уступить тебя Преисподней. А теперь изыди! - махнул на меня рукой старый вампир, и, повернувшись ко мне спиной, и задумчиво свесил голову.
На кончике моего языка вертелись расспросы о Малеке, о том, как можно победить эту серафанскую тварь, но я так сильно стиснул кулаки, что кольцо укололо мою длань и мне в голову пришла мысль, заставившая меня улыбнуться: зачем мне бороться с Малеком, если за меня это может сделать этот старый дурак? Главное вызвать его в нужный момент.
Понадежней закрепив кольцо в тайнике под доспехами, я двинулся на поиски Малека.
Я покидал это место с отчетливым представлением того, в какое чудовище я могу превратиться, если позволю своему проклятию поглотить меня, но и обрев союзника в предстоящей битве.
Без труда я нашел выход из хитросплетения коридоров и комнат. Лишь на секунду я замешкал в библиотеке возле древней хроники, но рассказы старого декадента достаточно утомили меня, и она так и осталась лежать на своем прежнем месте.
Полная луна осветила двор поместья, когда я вышел на улицу. Трупы цыган исчезли. Я отворил врата, и справа от меня замерцал призрачный ignis fatuus. Но света луны было более чем достаточно. Я презрительно улыбнулся ему удлиняющейся улыбкой, и в волчьем облике помчал через болота леса Термогент к маяку летучей мыши.
автор: Крикун Сергей
|
